Люся Герасименко

До войны

Люся родилась 27 декабря 1931 года в Минске, была дочерью деятеля коммунистической партии Герасименко Назара Евстратовича. К 22 июня успела окончить лишь 3 класса. В день начала войны вся семья должна была присутствовать на открытие Минского озера.

Война

Отец Люси попытался переправить семью в эвакуацию, но не успел, город заняли фашисты. В первые же дни оккупации в Минске начало свою работу подполье, одной из групп которого руководил Назар Евстратович.

Всё время, пока семья Герасименко провели в оккупированном Минске, в их доме проходили собрания подпольщиков, на которых у Люси было важное задание, с которым вряд ли мог справиться так хорошо кто-то другой - она следила за двором их дома, чтобы никто не мог подойти к подпольщикам незамеченным. У Люси и его папы было множество различных сигналов: поправление определённой косички, детские песенки и многие другие.

Шло время, подполье стало досаждать гитлеровцам всё больше и больше. Участились облавы, досмотры людей на улице, проверки на работах. В таких условиях было практически невозможно пронести агитационные листовки, особенно на завод, где работал отец Люси. Решение для этой проблемы Люся придумала сама: она стала прятать листовки и другие бумаги в пакет на дно кастрюльки, в которой приносила еду папе, гестаповцы из охраны завода её почти не проверяли.

Когда Люсе исполнилось 10 лет, папа стал поручать ей более сложные и ответственные задания: доставить бумаги другим подпольщикам, разведать улицы, передать послания.

Подвиг

Однажды, когда в доме Люси был очередной обыск, нацисты нашли радиоприёмник и печатную машинку. Маму Люси и саму девочку забрали и посадили за решётку в камеру, где и без них было около пятидесяти женщин. На их вопросы о том, почему их схватили, Люся, как её учил папа «на всякий случай» отвечала, что они без пропуска вышли в город, Люси врала людям, так как среди заключённых могли быть немецкие провокаторы.

Люся никогда бы не смогла забыть, день, когда её маму забрали на допрос, два часа, которые её не было, для девочки тянулись вечность. Когда в камеру втолкнули мать девочки, Люси со слезами, первыми и последними за всё время заключения, встретила избитую мать. По прошествию малого времени, комендант тюрьмы вызвал и Люсю на допрос.

Когда юная подпольщица вошла в комнату коменданта, тот нежным голосом пригласил её к столу и предложил сладости, надеясь подкупить голодное дитя, но Люся глядела на офицера с ненавистью, не было в её глазах никакого благосклонного ответа на действия немца.

Офицер задавал различные вопросы о семье, в частности об отце Люси, на что девочка лгала и никак не говорила правды. Девочка знала: «Если она расколется, то её отца и других подпольщиков схватят, а тогда Победа настанет намного позже. Нет, она не может ничего говорить, как бы её не пытали!»

Через несколько дней после этого Люсе и ее маме приказали собираться с вещами. Их вывели во двор тюрьмы. Ярко светило зимнее солнце. Было очень холодно. Но ни Люся, ни мама холода не замечали. Их подвели к чёрной крытой машине — «ворону», как её называли. Значит, повезут на расстрел.

— Ироды! Хоть ребёнка пожалейте! — закричала Татьяна Даниловна. Заволновались и другие арестованные.

— Шнель! Шнель! — орали гитлеровцы, загоняя в машину людей прикладами.

Девочка взялась за поручни, не спеша влезла по железной лесенке и шагнула в машину…

Так погибла Люся Герасименко.

Награды

В Книгу почёта Белорусской республиканской пионерской организации имени В. И. Ленина было занесено имя Люси Герасименко

Итог

Люся была истинной дочерью своего отца – известного минского подпольщика Назара Евстратовича Герасименко. Пример доблести и самопожертвования – Люся четко знала на что идет и не испугалась своей судьбы:

Отсюда нам всем, родненькие, одна дорога — на виселицу, — словно сквозь сон слышала Люся чей-то горячий шёпот.

- Одна… Нет, была и другая — надо рассказать фашистам о том, что знаешь. Будешь жить, кушать, спать, любоваться синим небом, загорать на солнышке, собирать цветы. А как их Люся любила собирать! Ранней весной на лесных полянках голубыми глазами смотрят на тебя подснежники, а ближе к лету весь луг усеян колокольчиками…

- Не хочу цветов, — шепчут потрескавшиеся губы девочки. — Не хочу! Не надо их. Пусть будут на свободе папа и его друзья. А если они там будут, на воздух будут взлетать фашистские составы, по ночам раздаваться выстрелы. Минск будет жить и бороться.